Проект дистанционного обучения нейролингвистике

Глава 11 - Внутренний лексикон и его органзиция

11.2.1. О комплексном подходе к исследованию закономерностей функционирования языкового механизма человека (продолжение)

А.А. Залевская *

Назад    Наверх    Вперед


Введение

Содержание

Глоссарий

Библиография

Разработчики

На важность исследования значения слова как процесса указывает А.А. Леонтьев [Леонтьев, 1971, c.10-11], вслед за Л.С. Выготским подчеркивающий, что "значение как психологический феномен есть не вещь, но процесс. Не система или совокупность вещей, но динамическая иерархия процессов"; поскольку же, по Выготскому, "значение есть путь от мысли к слову"; психологическую структуру значения следует искать "во внутренней структуре иерархия процессов психофизиологического порождения речевого высказывания". Использование подобного подхода в свое время привело нас [Залевская, 1977], [Залевская, 1978] к трактовке лексикона как системы кодов и кодовых переходов, и к гипотезе многоярусной структуры лексикона, а также к предположению, что глубинный ярус лексикона должен включать ряд подъярусов, отражающих поддающиеся вербализации или не находящие выхода в "окно сознания" продукты разных этапов процессов дифференцирования и генерализации. Сейчас нас интересует иная сторона той же проблемы, а именно - процессы соотнесения единиц плана выражения с единицами плана содержания как условие осознания идентифицируемого индивидом слова.

Следует прежде всего отметить, что актуализация значения идентифицируемого в ходе эксперимента слова может быть более или менее эксплицированной. Так, в свободном ассоциативном эксперименте о двуязычными испытуемыми при отсутствии ограничения языка реакции /то есть когда разрешается давать реакцию на том языке, на каком она пришла в голову/ перевод иноязычного слова-стимула на родной язык нередко фигурирует в качестве ассоциата /YOUHG - молодой/ или легко прослеживается в качестве промежуточной ступени между словом-стимулом и записанным испытуемым ассоциатом, ср.: DOG - /собака/ - злая; WORD -/слово/ - о полку Игореве. В материалах экспериментов, проведенных на базе одного, родного для испытуемых языка, также нередки случаи эксплицированной идентификации значение исходного слова. Наиболее типичным является разъяснение значения слова-стимула через его синоним: ЕСТЬ - кушать; КОНЧИТЬСЯ - умереть. Интересны наборы ассоциатов такого рода к полисемантичным исходным словам. Так, разные значения слова ПРОСТОЙ идентифицированы испытуемыми с помощью ассоциатов: "скромный, обыкновенный, легкий, бесхитростный, несложный, доступный, глупый, доходчивый, неизысканный, непринужденный, нетрудный". Эти примеры из "Словаря ассоциативных норм русского языка" [Словарь, 1977] находят аналогию в материалах ассоциативных экспериментов, проведенных с носителями других исследуемых нами языков, что позволяет отметить некоторую универсальную тенденцию в осознании значения воспринимаемого индивидом слова через соотнесение (близкой по значению единицей лексикона. Уточним, что субъективная оценка близости значения слов не полностью совпадает с лингвистической трактовкой явления синонимии /см. статью Т.Б.Виноградовой в настоящем сборникб/, что подтверждает правомерность оперирования понятием симиляров, более широким, чем понятие синонимов /основания для введения такого понятия наряду с понятием оппозитов, более широким, чем понятие антонимов, рассматриваются в работе: [Залевская, 1977, c.44,62]. Анализ обширного экспериментального материала заставляет предположить, что для индивидуального сознания актуальна не столько синонимия значений слов, обсуждаемая в лингвистических исследованиях, сколько синонимия смыслов, устанавливаемая по линии совпадения продуктов переработки многогранного /не только речевого!/ опыта взаимодействия человека с окружающим его миром.

В материалах ассоциативных экспериментов обнаруживаются и другие типичные случаи разъяснения значения идентифицируемых слов. Для этого могут использоваться отнесение к классу /подведение под более общее понятие - суперординату/ : ДОМ - здание; ЛЮБОВЬ - Чувство; иллюстрирование примером или уточнение через атрибут: ЖУРНАЛ - Огонек; ЖУРНАЛ - классный. Средствами идентификации значения исходного слова могут также быть противопоставление: ДЕТСКИЙ - взрослый; уточнение через субъект или через объект обозначаемого исходным оловом действия: ЗВОНИТЬ - телефон; ДОСТАТЬ - дефицит; через адвербиальную характеристику такого действия: КРИЧАТЬ - громко; ИДТИ - пешком; ВЕРНУТЬСЯ - назад; БЕГАТЬ - быстро и т.д. В приведенных примерах прослеживается реализация различных моделей связи между исходными словами и ассоциатами, допустима разная трактовка оснований для их связи, тем не менее общим для всех рассмотренных случаев моментом остается в разной мере эксплицированное разъяснение, уточнение значения слова-стимула с помощью актуализовавшейся ассоциативной реакции. При этом нетрудно заметить, что такие уточнения нередко прямо совпадают с примерами, которые могли бы иллюстрировать понятия семантической импликации или лексической пресуппозиции /напр., "бежать" содержит в своем значении признак "быстро", "идти" - признак 'пешком'/, а что заставляет предположить, что последние являются продуктами аналогичных процессов, более детальное исследование которых должно, в частности, пролить свет на широко обсуждаемое в лингвистических публикациях явление лексической пресуппозиции.

Следует указать, что рассмотренный выше феномен разъяснения одних слов через другие /независимо от экспериментальной ситуации/ был ранее замечен другими авторами. Так, Ю.С. Степанов [Степанов, 1971] говорит об определении значения слова через указание на обозначаемый предмет /"зеленый" - цвета травы, листвы/ или через приравнивание /"хилый" = слабый, болезненныя, тщедушный/. М. Бирвиш рассматривает различные типы дефиниция как средства установления эквивалентности через указание на возможность замены некоторого термина его глубинной репрезентацией. По мнению А.А. Ветрова [Ветров, 1968, c.135], процесс разъяснения, одних слов с помощью других продолжался бы до бесконечности, если бы он не прерывался там, где мы доходим до слов, "смысл которых воплощается в образах представления, отражающих предметы внешнего мира", и с этой точки зрения можно сказать, что "языковые единицы с конкретным, чувственным значением составляют основу успешного использования всех других языковых единиц". Концепция А.А. Ветрова хорошо согласуется с моделью репрезентации знаний о мире, которую предлагает М. Веттлер [Wettler, ,1976, c.43]:сложные действия типа "путешествовать" репрезентируется как комплексы поддействий; действия на элементарном уровне могут редуцироваться до выбора состояний, описывающих их результаты и условия осуществления. Понятия типа существительных определяется с помощью связей четырех видов, ведущих к :

а) примерам таких понятий;

б) понятиям более высокого порядка;

в) аргументам действий-прототипов;

г) физическим характеристикам соответствующего класса объектов.

Тенденции, сходные с отмеченными в двух последних работах, были прослежены нами [Залевская, 1979, c.53-64] при обсуждения связей импликативного типа, выделенных при анализе материалов "Ассоциативного Тезауруса английского языка", [Kiss, 1972] /далее - AT/. Это побудило нас провести дополнительное исследование с целью проверки предположения, что стремление испытуемых разъяснять значение одних слов через другие должно согласоваться с наличием некоторого ядра лексикона, элементы которого наилучшим образом отвечают такой задаче и поэтому обеспечивают связи между хранимыми в лексиконе единицами.

Назад    Наверх    Вперед


* Залевская А.А. Проблемы организации внутреннего лексикона человека. Калинин, 1977.