Проект дистанционного обучения нейролингвистике

Глава 11 - Внутренний лексикон и его органзиция

11.2.1. О комплексном подходе к исследованию закономерностей функционирования языкового механизма человека (продолжение)

А.А. Залевская *

Назад    Наверх    Вперед


Введение

Содержание

Глоссарий

Библиография

Разработчики

Можно полагать, что наличие ядра лексикона является одним из оснований для многократного пересечения ассоциативных полей разных, казалось бы не имеющих друг с другом связей,о пересечения ассоциативных полей разных, казалось бы не имеющих друг с другом связей, слов. Это помогает дать объяснение феномену, описанному Ю.Н. Карауловым [Караулов, 1976] как "правило шести шагов": именно через принадлежащие к ядру наиболее емкие единицы лексикона устанавливается связь между любыми двумя, словами в пределах названного числа переходов. Не исключено, что ядро лексикона обеспечивает экономичность хранения энциклопедических и языковых знаний человека и эффективность параллельного учета их в его речемыслительной и прочей деятельности.

Заметим, что феномен одновременного учета говорящим или слушающим человеком целого комплекса увязываемой со словом информации в последние годы находится в центре внимания исследователей, пытающихся моделировать иерархию семантических и синтаксических "признаков", строить гипотезы относительно характера морфологической, синтаксической и семантической "спецификации" слова и т.п. Особое место при этом занимают исследования в области пресуппозиций, которые, по свидетельству Ф. Кифера [Кифер, 1978, c.367], представляют ныне центральный объект споров в семантической теории. Ф. Кифер полагает, что адекватное объяснение пресуппозиций решило бы одновременно большое число других важных семантических вопросов /с.368/.

Объяснение феномена лексической пресуппозиции, по всей видимости, предполагает, с одной стороны, обнаружение механизмов его становления, а с другой - формулирование некоторой гипотезы, способной показать, каким образом может осуществляться одновременный учет разнородной информации, извлекаемой из памяти индивида посредством используемого или идентифицируемого слова.

В качестве возможного механизма становления лексических пресуппозиций представляется допустимым рассматривать механизм глубинной предикации, соотносимый с понятием "коммуникации" у А.А. Шахматова, с идеей "имплицитных предикативностей" С.И. Бернштейна, с "пропозицией" у С.Д. Кацнельсона. При усвоении нового слова, неразрывно связанном с формированием новых знаний об окружающем человека мире и об особенностях функционирования этого слова в речи, имеет место взаимодействие новых энциклопедических и языковых знаний с продуктами переработки разнородного /рационального и чувственного, социального и индивидуального/ предшествующего опыта человека. Это приводит к установлению общности и различий по некоторым /не всегда доступным для вербализации/ параметрам, каждый из которых служит основанием для констатации факта обнаруженной связи - с указанием на характер связи или без такого указания. По мере накопления опыта оперирования словом необходимость в более или менее развернутых актах подобного рода постепенно отпадает, хотя в случаях необходимости они снова могут иметь место /то есть реальная предикация переходит в потенциальную и наоборот/. Использование термина "глубинная" предикация обусловлено признанием того, что и развернутая констатация факта наличия связи производится индивидом "для себя", а это снимает обязательность полного внешнеречевого оформления продукта такого акта в соответствии с правилами поверхностного уровня.

Предлагаемая гипотеза опирается на современные данные о специфике переработки информации человеком /см., напр., Грановская, [Грановская, 1974]; Линдсей и Норман, [Линдсей, 1974] и на представления о путях становления лексикона человека, вытекающие из концепции И.М. Сеченова [Сеченов, 1953] и подробно изложенные нами в работе [Залевская, 1977]. Нейрофизиологическая база механизма глубинной предикации может, как нам представляется, обсуждаться в терминах теории динамических временных связей [Бойко, 1976]. Будучи специфически человеческой формой приобретения новых знаний в ходе мыслительной деятельности, осуществляемой через умственное сопоставление и взаимодействие ранее выработанных обобщенных знаний, "динамические временные связи при повторении одних и тех же действий неудержимо переходят в связи замыкательные, и благодаря этому сложная вначале логическая структура "внутреннего действия" постепенно редуцируется и превращается в более простую..." [Бойко, 1976, c.57,45]. Последнее помогает дать объяснение ряда фактов, констатируемых в ходе лингвистических и психолингвистических исследований.

Во-первых, набор лексических пресуппозиций того или иного слова предстает как набор продуктов определенного ряда актов глубинной предикации, реализованных в ходе освоения этого слова, подключения его к ухе имевшейся системе энциклопедических и языковых знаний индивида или формирования новых значимых обобщений или противопоставлений.

Во-вторых, становится очевидным, что парадигматически связанные со словом продукты таких актов на самом деле имеют синтагматическую по своей природе "деривационную историю"; в то же время переходы "реальной" глубинной предикации в "потенциальную" и наоборот иллюстрируют неразрывность синтагматики и парадигматики как двух сторон одного и того же процесса становления информационной базы человека как продукта переработки разностороннего опыта взаимодействия индивида с окружающим его миром.

В-третьих, получает объяснение феномен весьма экономичного хранения энциклопедических и языковых знаний, ср., напр., имплицирование некоторому объекту свойств класса объектов или имплицирование отдельному слову признаков лексико-грамматического класса слов, к которому оно относится. Следует подчеркнуть, что при многоступенчатости процесса подведения под более общее понятие способность учитывать имплицируемую таким образом информацию дает индивиду возможность оперировать колоссальным объемом не осознаваемых в каждый текущий момент знаний, что обеспечивает успешность речемыслительной деятельности и, в частности, генерирования мозгом некоторой новой информации.

В-четвертых, снимается кажущееся противоречие между трактовкой антонимии как реализацией логико-понятийных отношений и мнением, что антонимические ассоциативные реакции, по всей видимости, даются испытуемыми автоматически /см. обсуждение этого вопроса в статье В.А. Масловой в настоящем сборнике/. Следует прежде всего уточнить, что во втором случае речь идет лишь о высокочастотных антонимичных парах слов. Регистрируемое при этом более короткое, чем при других типах семантически связанных с исходными словами реакций, время реакции объясняется тем, что в памяти индивида хранятся многократно закрепленные в его опыте продукты значимых противопоставлений, или актов глубинной предикации. В отличие от этого, редко встречающиеся противопоставления требуют реализации самих актов такого рода, что требует большего времени реакции и, в частности, нашло отражение в эксперименте В.А. Масловой. Кстати, факт смежного хранения человеком продуктов значимых противопоставлений был давно замечен некоторыми лингвистами, ср. высказывание Ш. Балли [Балли, 1961, c.139] о том, что в нашем сознании абстрактные понятия заложены парами, причем каждое из слов всегда так или иначе вызывает представление о другом. В числе аргументов, подтверждающих правомерность обсуждаемой гипотезы, можно также назвать широко распространенную в речи детей подмену одного из компонентов противопоставления другим, ср. сходные оговорки в речи взрослых.

Назад    Наверх    Вперед


* Залевская А.А. Проблемы организации внутреннего лексикона человека. Калинин, 1977.