Проект дистанционного обучения нейролингвистике

Глава 11 - Внутренний лексикон и его органзиция

11.3.1. Организация словаря человека по данным афазии (продолжение)

Т.В. Ахутина *

Назад    Наверх    Вперед


Введение

Содержание

Глоссарий

Библиография

Разработчики

II. По поводу гипотезы сонаименования Дж. Миллер замечает, что "афазик, который мог бы утверждать, что определенный объект - это собака, но не был бы уверен, животное ли он, дал бы строгое доказательство такого рода семантической независимости" /имеется в виду первоначально независимое функционирование имен одного объекта, см. цит. раб., [Miller, 1969, с.237]/. Подобные факты действительно наблюдаются при афазии, однако едва ли их интерпретация может быть такой однозначной; они совместимы и с другими гипотезами. Между словами, относящимися к одному объекту, имеют место зависимость включения или зависимость "целое-часть". Как показал сам Дж.Миллер, эти случаи могут быть описаны предикатной гипотезой, и гипотезой семантических маркеров, и гипотезой ветвления /отношение включения/, и образной гипотезой /отношение "целое-часть"/. При распаде семантической системы, организованной на основе любого из перечисленных принципов, возможно проявление указанной Дж. Миллером семантической независимости. Поэтому для доказательства реальности принципа сонаименования необходимо искать другие факты. Есть основания думать, что этот принцип работает лишь в определенном периоде развития речи, сменяясь другим /или другими/ по мере становления семантической системы. У ребенка факт синонимичности высказываний "Я сорвал цветок", "Я сорвал ромашку" обусловлен отношением их к одному объекту; у взрослого он обусловлен определенным отношением внутри семантической системы. Делая это предположение, мы исходим из понимания развития значений, разработанного Л.С. Выготским, различавшим в значении слова предметную отнесенность и собственно значение, определяемое его местом в системе значений [Выготский, 1956, c.191-193,337] и др.; см. также [Лурия, 1975, c.100-101,142]. По мнению Л.С. Выготского , развитие значения у ребенка начинается с установления предметной отнесенности слов /на этом этапе, по-видимому, и действует принцип сонаименования/, затем по мере развития системы обобщений вырастает и собственно значение /при этом, можно думать, принцип сонаименования отмирает, уступая место более эффективным принципам/. Таким образом, мы полагаем, что принцип сонаименования тоже имеет место в организации словаря человека, но период его действия ограничен.

III. Приступая к верификации гипотезы мысленных образов, мы должны сначала остановиться на отличии нашего понимания образов от трактовки их Дж. Миллером, который пишет, что "по меньшей мере со времен Беркли известно, что образ должен быть определенным, образ животного должен быть образом определенного животного" [Miller, 1969, с.237].

В соответствии с этим Дж. Миллер представляет словарь как картинную галерею конкретных образов. Однако данные исследований восприятия, исследований детской речи и афазии говорят о том, что образы могут быть обобщенными, образами-эталонами /см. краткий обзор литературы по этой теме: [Шахнарович, 1979]. При этом вполне возможно, что такие образы являются не одномодальными, а полимодальными с ведущей зрительной модальностью [Леонтьев, 1979]. Paссмотpим в этой связи данные афазии. Среди равных форм нарушений называния при афазии есть особая форма, связанная с дефектностью стоящих за словом образов [Цветкова, 1972b; Калита, 1974].

При этой форме речевой патологии дефекты проявляются не только в трудностях называния, но и в трудностях сделать рисунок по заданному слову. Такие больные утверждают, что "не видят" того, что нужно рисовать, отказываются от выполнения задания, иногда дают искаженный до неузнаваемости рисунок, однако чаще всего они рисуют объекты, замещая их отличительные признаки признаками класса объектов. Так, описанные в названных работах больные "уравнивали" отличительные признаки и рисовали курицу с четырьмя ляпами, зайца с короткими ушами и длинным хвостом, то есть давали обобщенный образ животного. Мы полагаем, что эти данные, показывающие тесную зависимость между сохранностью образов и способностью к номинация, говорят о правомерности "образной" гипотезы Дж. Миллера. Тот факт, что у больных этой группы затруднена в первую очередь актуализация конкретных имен существительных /имена прилагательные и глаголы извлекаются с меньшим трудом - [Цветкова, 1972b, c.113]/, позволяет предположить, что "образный" принцип распространяется на часть словаря - прежде всего на наименования конкретных объектов.

IV. Данные афазии, говорящие о реальности организации словаря по принципу ветвления, не противоречат и гипотезе "семантических маркеров". При выборе же из этих двух гипотез предпочтительнее оказывается последняя, поскольку она обладает большей объяснительной силой. Так, гипотеза семантические маркеров лучше объясняет распределение видов вербальных парафазий /то есть замен некоторого слова словом с другим значением/. В соответствии с гипотезой ветвления мы можем ожидать, что

1) подавляющую часть парафазий составят слова, расположенные относительно близко внутри определенного участка иерархического дерева, и

2) среди парафазий будет много суперординатных и координатных замен типа ЯБЛОКО - груша и мало субординатных. В отличие от этого, гипотеза "семантических маркеров", в силу множественности представленных в ней семантических связей, предсказывает многообразие видов парафазий. Среди них могут быть и суперординатные, и координатные, и субординатные замены, однако они составят лишь некоторую часть общего числа замен. При этом распределение внутри этой части замен будет таким же, как его предсказывает предыдущая гипотеза. Иными словами, обе гипотезы прогнозируют одинаковое соотношение названных замен, но по гипотезе ветвления они должны составить основной массив замен, а по гипотезе семантических маркеров - лишь его часть. По данным Э.С. Бейн [Бейн, 1961, c.127], замены внутри так называемой "пирамиды понятий" составляют у больных с височными поражениями мозга 17,5%, причем чаще всего наблюдаются координатные замены /внутри одного уровня обобщения/, реже суперординатные и наиболее редко - субординатные. Характерно, что наибольшее число замен у этих больных /25,2%/ приходится на замены, имеющие один или несколько общих семантических признаков с искомым словом /вместо "ленивый" - "слабый", вместо "прекрасный" - "сильный" и т.п., см. [Бейн, 1961, c.125].

Аналогичные данные приводятся в работе [Rinnert, 1973]. Таким образом, больные с височными поражениями мозга, у которых организация словаря страдает первично, обнаруживают картину распределения замен, предсказываемую гипотезой семантических маркеров.Эта гипотеза хорошо объясняет и явления "отчуждения смысла слов", наблюдаемые у больных с поражениями височных отделов мозга. Как неоднократно отмечали многие афазиологи, при неполном отчуждении слова у больного от значения слова сохраняется только его отнесенность к определенной семантической области, а также его грамматическое значение. Это явление обнаруживается в разнообразных заданиях при восприятии слова как в устной, так и в письменной форме /см. обзор данных: [Goodglass, 1976]; [Green, 1970]/. Яркие примеры подобных нарушений речи приводят Э.С. Бейн и П.А. Овчарова [Бейн, Овчарова, 1970, c.133]. Так, при задании определить значение слова "гигиена" больной с сенсорной афазией сказал: "Что-то такое с медицинской отрасли. Дайте фразу, может найдут; при предъявлении слова "футбол" - "Что-то физкультурное, а что?"; "энергичный" - "Качество это .... a какой, не знаю... человек это"; "чудовище" - "Что-то большое, а что не знаю... ". Приведенные данные говорят о том, что гипотеза семантических маркеров хорошо "работает" при объяснении фактов афазии, что позволяет предположить ее психологическую реальность.

Назад    Наверх    Вперед


* Ахутина Т.В. Порождение речи. Нейролингвистический анализ синтаксиса. М., 1989.