Проект дистанционного обучения нейролингвистике

Глава 14 - Нарушения речи, вызванные заболеваниями мозга, не связанными непосредственно с нарушением речевых зон

14.3.1. Речь при шизофрении (окончание)

Черниговская Т.В. *

Назад    Наверх    Вперед


Введение

Содержание

Глоссарий

Библиография

Разработчики

Обычно при изучении патологии речи при шизофрении специально не ставится вопрос, что именно нарушено – статистическая организация единиц или же возможность оперировать ими в соответствии с психолингвистическими правилами. Известно, например, что словарь у нормальных носителей языка организован в соответствии с частотностью, что создает основу для вероятностного прогнозирования на лексическом уровне: при недостатке информации выбирается (например, при опознании) наиболее высокочастотное слово. Эти слова и порождаются лучше и быстрее редкочастотных.

Нарушению вероятностного прогнозирования посвящено едва ли не наибольшее количество работ, касающихся лексического уровня речи шизофреников. По всей видимости нарушен у таких больных не сам лексикон, а доступ к нему, основанный на вероятностном прогнозировании. Надо, однако, иметь ввиду, что для больных с шизофреническим дефектом характерна высокая мобильность нарушений и колебания уровня возможностей [Кауфман, 1958]. Подчеркивается, что нарушение речевого прогнозирования может не зависеть от формы, синдрома, давности заболевания, и зависеть от психопатологического статуса больного в момент исследования [Добрович, Фрумкина, 1973].

Вероятностное прогнозирование проявляется на фонетическом уровне – в ситуации неопределенности испытуемые в норме выбирают более частотную фонему [Бондарко, 1977], и на грамматическом – например, при предъявлении различных форм прилагательных испытуемые предпочитают выбирать более частотную форму. Можно ожидать, что эта закономерность должна проявиться в патологии. Идеи нарушения прогнозирования в шизофренической речи высказывались неоднократно [Silverman, 1972; Kasanin, 1964].

Исследования восприятия речи при шизофрении появились много позже, чем исследования порождения речи. Главным образом рассматривается понимание достаточно высокоуровневых речевых сообщений – пословиц, поговорок, силлогизмов. Способность понимать их используется как диагностическое средство. При этом неясной остается причина непонимания – общее снижение интеллектуального уровня или языковые нарушения. На наш взгляд, некоторое прояснение в этот вопрос могли бы внести исследования на онтогенетическом и межкультурном материале [Тульвисте, 1988] и исследования способности решать силлогистические задачи и воспринимать метафорические конструкции в условиях преходящего угнетения полушарий мозга [Черниговская, Деглин, 1986]. Эти исследования показывают, что для такого рода вербальной деятельности требуется вовлеченность структур разных полушарий мозга – преимущественно левого для решения силлогизмов и преимущественно правого для понимания метафор и идиом. Учитывая сложность межполушарных отношений при шизофрении, можно понять разнобой в экспериментальном материале и противоречивость его трактовок.

Проведено сопоставление неречевого слуха у больных шизофренией, невротиков и некоторых других групп испытуемых (сравнивалось восприятие чистого тона) [Collicutt, 1981]. Групповых различий не обнаружено. Фонематический слух у больных шизофренией также оказался сохранным [Кауфман, 1979; Rochester, 1977]. В тоже время восприятие слов в шуме существенно отличалось от данных у здоровых испытуемых – ошибки шизофреников имели меньшую предсказуемость [Критская, 1977].

Довольно хорошо обследованным является восприятие эмоциональной стороны речи больным шизофренией. Установлено, что при непараноидальной форме шизофрении восприятие речевых эмоций статистически достоверно выше, чем у здоровых, тогда как параноидальная симптоматика снижает такие возможности [Бажин и др., 1978].

Интересны работы по восприятию коротких звуковых сигналов у больных с различными типами слуховых обманов. Различия между разными видами галлюцинаций выступали в степени выраженности асимметрии порогов обнаружения – большое повышение порогов на правом ухе (максимальная степень асимметрии наблюдалась при истинных слуховых обманах), минимальная – при ложных психических. Авторы предполагают связь слуховых галлюцинаций с механизмами левого полушария [Бажин, Вассерман, Тонконогий, 1973]. Работа Свядоща [Свядощ, 1976] указывает на возможности повышения помехоустойчивости слуховой функции посредством психотерапевтического воздействия – аутогенной тренировки (распознавались сигналы 300, 1000 и 3000 Гц длительностью 14, 42, и 140 мс на фоне белого шума). Это говорит о возможной связи психического и неврологического с слухоречевой функцией.

При сопоставлении восприятия больными шизофренией речевой и мимической экспрессии показано, что в целом они менее точно, чем здоровые определяют эмоциональное состояние информатора. При этом успешнее интерпретируется гнев, хуже – тревога и пониженное настроение. Сложны для идентификации печаль, апатия и тревога [Ганина, 1984].

В большинстве исследований шизофренической речи не разделяются данные полученные на материале письменной и устной формы речи. Отдельные работы, однако, устанавливают диагностически значимые отличия: изменение графики, лишние элементы в буквах, персеверации, и ряд других; указываются и взаимоотношения нарушений устной и письменной речи.

В заключении этого раздела подведем некоторые итоги. Один из самых сильных факторов, осложняющих исследование речи при шизофрении, тот, что это заболевание не представляет собой, целостной формы. Каждая форма шизофрении представляет собой характерные нарушения мышления и соответственно, речи.

Обзор основных форм и классификаций приводится в работе Случевского [Случевский, 1975]. Разнобой мнений относительно речевых расстройств при шизофрении может быть и результатом отличий в исследовательских подходах. Так, например, в работе [Chaika, 1981] те факты, которые психоаналитики оценивают как патологические, лингвисты оценивают как нормальные. Подробный обзор истории вопроса можно найти в работе [Роговина, 1972].

Назад    Наверх    Вперед


* По материалам лекций Т.В. Черниговской, читаемых в Санкт-Петербургском Государственном Университете, Европейском Университете в Санкт-Петербурге и Международном Университете Семьи и Ребенка им. Рауля Валленберга.